Прозрение

- Ты Христос, Сын Бога живого.
- Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах.

Жив Господь. Каким образом? Понятие – «живой», имеет относительный характер. Если жив, то для кого то. Мы не в силах ясно выражаться о запредельном бытие, но слово – «жив», весьма конкретно. То бишь с нами и среди нас. Речь идет не о мистическом опыте и это не памятный рассказ об историческом персонаже евангельских событий. События настоящей жизни человека могут иметь ряд глубоких, по сути духа, ситуаций, о важности которых он может и не подозревать.
Простой парень. Вырос в СССР и к моменту совершеналетия, оказался, как и многие, во времени переворотов и общественной лихорадки. Забрали на службу в ряды вооруженных сил. Попал на некий аэродром принимавший также грузовые самолеты. Шел разгар первого чеченского конфликта. Сотни молодых солдат гибли под пулями боевиков. Тела укладывали в цинковые гробы и отправляли в разные места государства.
Наш герой не имел даровитых качеств. И в жизни успеть, ничего не успел. Школа, немного техникума и вот – привет кирзовые сапоги. Не фонтан, как говорится. Чем тут хвалиться? Вот если бы закосил или заплатил, раскрутился, подмазал и пробился. Устроился и жил припеваючи, то это конечно другой разговор. Можно быть снисходительно надменным к другим товарищам, которые не умеют воплощать в жизнь вышеперечисленные глаголы.
Он служил и служба его часто заключалась в принятии военных грузов. Груз часто состоял из штабелей цинковых гробов. Он смотрел и думал. О тех, которые как и он, пошел в армию, скучал и тосковал по дому и быть может по любимой девушке. Хотел пройти трудное армейское время и вернуться. Речь о простых земных чувствах, в которые верить не надо. Они есть. Они нам дороги.
Он задал себе вопрос – почему они, а не я? Где тут правда? Молодой разум упорно не смирялся перед чудовищной несправедливостью данного мира. Боль за тех, кто умирает не дождавшись «дембеля», не давала ему покоя. Через неделю он писал рапорт о направлении в точку боевых действий.
Дурак! У тебя же мать, отец, сестра. Ты же можешь погибнуть! Юношеский максимализм, кто то скажет скептически. Это разговоры, может и не совсем пустые, да все не о главном. Он любил не только тех, которые его любят, а совсем неизвестных ему людей. И живых и мертвых. Не так, как любят розовые бретельки, но больше жизни своей. Он даже и не думал, что его влечет и откуда такие устремления. Не до размышлений было и разумных опасений. Смерть ему была не страшна. Его звало чувство общечеловеческого горя и страдания. Не от дешевого кино, он так уверенно подвергал себя смертельной опасности. Жив Господь! И есть Его сильное чувство христианской жертвенности среди нас. Правда сие чуждо меркантильному духу успеха, что есть основное мерило личности в миру. Последнее временно, суетно и все больше на поверхности. Но есть, они глубины духа в человеке, что восстают в нем по зову Первенца, опрокидывая все правила личной безопасности. Тогда подвиг и пример. Для одних зов трубный, для других запах смертоносный и повод для злословий.

ПрозрениеПублицистика

Прозрение
Публицистика