Господь, как может быть такое,
Когда Тебе плюют в глаза, в лицо?!
На том кресте Ты жертвой был живою
За проходимцев, трусов, подлецов.
Ты нас любил, просил:"Прости им, Отче!"
Теперь Ты умираешь вновь и вновь.
Тебе безжалостно опять вбивают гвозди,
И недосуг, что снова льется кровь.
Вопрос... и боль... и тысяча вопросов...
Доколе, Господи, Ты сможешь нас терпеть?
Доколе будешь ждать? Пока мы просим?
Пока мы пожелаем умереть
Для грязи мира, похоти и чванства?
Пока гордыню сможем усмирить?
Доколе, Господи? В Твоем лишь Царстве
Поймем, что значит быть или не быть.
Когда же из желаний нашей плоти
Мы сможем выложить огромнейший костер?
Иль будем до конца тонуть в болоте,
Хоть Бог к нам руку помощи простер?
Суд Божий не минует нас однажды.
Как будем отвечать перед Отцом?
Куда глаза бессовестные спрячем
Перед Престолом, пред Его лицом?
Остановись! "Любовь еще быть может
В душе твоей угасла не совсем"?
Давай подумаем. Пусть совесть растревожит.
Костер потух, но не угас совсем!
Мы называемся детьми Святого Бога,
Мы можем много говорить и песни петь,
Но к нашей честности Господь подходит строго,
Нам очень нужно Божий страх иметь.
Прости нас, Бог, за то, что не умеем
Любить, как Ты, и плоть свою смирять.
Прости, Господь, а вдруг еще успеем
Любовь и милость сердцем осознать...
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Нет Основной мысли которая бы проходила через весь стих.
Александр Никифоров
2005-02-02 15:04:08
Таня это актуально и вовремя,оно касается всех нас и особенно тех кого
мы знаем и за кого мы молимся. Пусть
Господь через тебя поможет некоторым усмирить свою плоть.!
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
